RUSRUS ENGENG
Все истории и фотоматериалы размещены на сайте по согласованию и с разрешения лиц, которых касается материал.
Я узнала страшный диагноз сына, когда ему исполнился годик. До этого меня беспокоил больной животик у ребенка, но врачи говорили, что это рахит. Попав случайно на прием к профессору, она, посмотрев Игоря, сказала, что у него новообразование величиной с мой кулак. Две недели я не могла выйти из квартиры - плакала. Но надо было брать себя в руки - впереди нас ожидало длительное лечение. Четырехмесячное пребывание в больнице не дало результатов. Опухоль не поддавалась воздействию химиотерапии, а пятичасовая операция оказалась бесполезной - злокачественное образование "охватило" аорту и его нельзя удалить.

  Что я пережила, находясь в детском отделении, трудно описать. Худые до невозможности, без волос дети, "привязанные" к капельницам: Все мечты о счастливом детстве разрушились, как карточный домик: С тех пор я стала любить шустрых детей - они бегают, шумят, смеются. Они здоровы!

  Мне сказали, что Игорю осталось жить две недели. И я решила, пусть эти две недели он проведет дома, в семье. Но судьба распорядилась иначе: Муж стал священником, я постоянно давала сыну настойки трав. И он жил не две недели, а двенадцать лет. Игорь очень хорошо учился. В школе его не просто любили - уважали. Он умел ладить как с младшими детьми, так и со старшими. Никогда ничего не просил: "Мам, купи то, купи это:", хотя знал, что болен. Благодаря фонду "Онколог", ребенок увидел Швецию. По возвращении из поездки он целую ночь рассказывал, как там хорошо. Чужие люди, узнав, что приехали такие дети, несли, кто что мог, - деньги, одежду, игрушки, фрукты. Каждый день их возили к морю, в "Макдональдс". Дети побывали в красивом парке со всевозможными аттракционами, ловили рыбу с лодки в спасательном жилете, были на пожарной вышке. Это все организовала шведская женщина, у которой смертельно болен сын. Как я ей благодарна! Как нужно все это детям, у которых жизнь так коротка. Игорь так радовался всевозможным поездкам. Мы были и в Трускавце, и в Моршине, Закарпатье. Как было приятно смотреть на жизнерадостного сына:

  В двенадцать лет ему стало хуже, опухоль начала увеличиваться: Мы были вынуждены снова лечь в больницу. Вы бы видели, с каким мужеством он переносил химиотерапию! Врачи говорили, что на такое не каждый взрослый способен. Первый курс лечения - это десять сумок без перерыва под капельницей, когда от тошноты тебя выворачивает наизнанку. Игорь все терпел - лишь бы вылечиться. Как он хотел жить! Он даже обливался холодной водой - вдруг это поможет! Но ничего не помогало: Игорь все равно не отчаивался, надеялся.

  В перерывах между курсами химиотерапии он занимался с учителями, хотя мог сидеть лишь минут двадцать. Он научился лежа вышивать. Никогда не жаловался на судьбу. Игорь поддерживал даже меня. Когда ему поставили в живот трубку для вытока жидкости, то мне казалось, что что-то не так, а сын говорил: "Мама, так надо."

  Из-за этой трубки нас перевели в "Хоспис". Раньше я боялась этого отделения, обходила его стороной. Сейчас я не представляю, что бы со мной было, если бы я осталась одна. В отделении делали все, что бы скрасить наше существование.

  Игорь ушел из жизни тихо: Видя, что он угасает, я от него не отходила. А он даже в такой момент заботился обо мне, говоря: "Мама, ложись, мама, отдыхай". Последними его словами были: "Скажи медсестре спасибо."

  Игорь умер 9 апреля 2004 года

top